Фраза звучит как ирония, но на самом деле в ней всё по-честному. Мы действительно живём по расписанию, по намеченному плану, с зумами и дедлайнами. И когда вдруг звонит телефон, никакой «удобности», о которой принято говорить, не возникает. Тело считывает звонок как тревожный удар по системе.
Звонок прерывает, причём не только внешне. Вмешивается в ритм, в мысль, в ощущение границ, не спрашивая, удобно ли тебе быть здесь и сейчас, а просто требуя: «Ответь». И сразу запускает цепочку: нужно резко включить внимание, понять, о чём пойдёт разговор, подобрать слова, продумать реакцию. Диалог здесь уступает место чистой импровизации.
Почему же я не могуразговаривать по телефону?
А если человек тревожный (а большинство сегодня именно такие), он держится зарутину, как за поручень в метро, потому что всё должно идти по плану. Звонок в этом смысле похож на хаос: внезапный и неуправляемый, без единой секунды на то, чтобы подумать или подготовить ответ. Из-за этого пропадает ощущение контроля, без которого тревожная психика теряет равновесие.
Мы часто выбираем переписку вместо разговора. В сообщении можно редактировать фразу, стирать неудачные слова, тянуть с ответом и в итоге сохранить лицо. Переписка даёт иллюзию контроля, а голос работает совсем иначе, потому что он живой. Голос выдаёт срывы, заминки и мгновенную реакцию, которую невозможно отредактировать заранее. Он требует включённости и настоящего присутствия, того самого контакта с живым человеком, который сложно подделать через иконку профиля.
Вот только проблема в том, что мы потеряли навык быть включёнными. Мы давно освоили доступность, но перестали быть по-настоящему рядом. И звонок болезненно напоминает нам об этом, выбивая из привычной отстранённости. Поэтому он вызывает раздражение, причём порой яростное, а порой тревожное, почти паническое.
Нам уже давно проще читать, чем слушать
Дело, похоже, вообще не в звонках. Психика быстро считывает любое неожиданное проявление живого, неотрепетированного и неконтролируемого, как угрозу. Нам уже давно проще читать, чем слушать, а обмен сообщениями выглядит безопаснее, чем настоящий контакт с чужими чувствами.
Это не вопрос нормы или патологии, это способ, которым психика ищет опору в быстрой, хаотичной, переполненной стимуляцией реальности. Мы всё чаще выбираем безопасность и всё реже живой контакт, и иногда эта безопасность настолько плотная, что вытесняет саму жизнь.